| ИНФОРМАЦИЯ | ПРОЕКТЫ | БИБЛИОТЕКА | КОНТАКТЫ | ysd08@mail.ru yana@seamediagroup.com | ||
|
|
|
|
| |||
Политическое, мужское, женское... | ||||||
![]() |
Постановка проблемы. Психоаналитический подход в понимании политики основан на понимании «работы» глубинных индивидуальных и массовых чувств в политической коммуникации, в том числе на выявлении глубинных мотиваторов политической деятельности таких как пол, массовые сексуальные стереотипы, сексуальная идентичность лдичности и общества. Методики прикладного психоанализа способны не только производить ретроспективный анализ политических феноменов, но и давать некоторый прогноз развития событий, в которые включены политические лидеры и массы. Данный подход актуален поскольку позволяет понять те глубинные психологические процессы, которые лежат в основе политических в т.ч. «революционных» технологий. Разрешение противоречия интимности пола и публичности политики. Инверсии и перверсии современного пола и традиционность политических институтов. Поло-ролевое различение мужского и женского, эдипальность, семья как основы традиционной политики. Предмет исследования – три политические модели: лидерская политическая модель, семейная модель, корпоративная модель. Сексуальность и политическая коммуникация, сексуальность и целевая аудитория. Сексуальные коды коммуникации ( законодательные акты и т.д.). Сексуальная цель коммуникации - любовь. Доэдипальная и эдипальная любовь как цель политики и политиков. Власть, страх и любовь. Сексуальность политика Концепция «политик всегда мужчина». Образы «отца» и «отцеубийцы». Психоаналитическая модель: затянутая эдиповым комплексом психологическая пружина ведет человека в политику, в которой есть возможность ежедневно доказывать свое влияние и побеждать врагов - символических отцов или наоборот бороться за признание отца (Президента, губернатора и т.д.) с другими братьями. Именно из ситуации эдипова комплекса появляются два доминирующих типа кандидатов на выборах: образ "Отца", олицетворяющего силу, стабильность, ответственность и заботу, и образ "Отцеубийцы", несущий в себе критику власти, потрясание основ, запугивание избирателей. Мужественность женщин-поликов: вторичность вторичных половых признаков. Отказ от женственности как от недостатка. Борьба за равные права, представительство во власти и прочие эквиваленты фаллоса. Нарциссическая сексуальность. Политика любят, его боятся, им восхищаются, ему подражают. Идеальный политик - идеальный объект, который собирается максимальный объем энергетически заряженных проекций любви, ненависти, страха и уважения. Концепция «Родины-матери». Женщины-матери, посвятившие себя детям, материнство как десексуализация, жертвенность. Борьба за сексуальность - «доращивание» политика за счет включения в образ супруга, семьи. «Семейные» сценарии цветных революций. «Идеальная (царская) семья», семейный роман. Деидеализация власти после «развода». Женские роли в традиционной политике: «второй номер» (политическая супруга), Жанна Д'Арк (девственница), секссимвол государства (блудница), «тихая плакальщица», «свой парень». «Второй номер» - это наследие номенклатурного подхода в советской политике. Тогда, если и не второй номер, то хотя бы четвертый - пятый должна была занимать женщина, для социально-полового баланса во власти. Это не женщины, которые никогда не будут первым номером, это те, кто не хочет им быть. И это жертвенность, не мазохистическое отношение к песне в собственном горле. Для этих женщин вторая позиция органично связана с представлениями о главенстве мужчин и необходимости служить им. Тех наших хитроумных сестер, которые пытаются отсидеться на второй позиции, чтобы при удобном случае выскочить в первую «разоблачают» до этого момента путем нехитрых проверок типа «убери чашки со стола» или «ты что-то сегодня плохо выглядишь, надо меньше работать». «Тихая плакальщица» - образ, который собирает на себя проекции и идентификации отчаявшегося электората. Образ, заряженный осуждением несправедливости бытия, но смиряющийся с ним. Как правило, у этих политических персонажей и голос надрывный и глаза без косметики «на мокром месте» и наряд такой, как будто она сидела у окна всю ночь в предчувствии беды, потом прилегла на минутку прямо в одежде, да в ней же и вышла к избирателям. Образ не вызывает агрессии ни у мужчин, ни у женщин, и весьма востребован в региональной политике. «Свой парень» в этой роли женщины - борца, нашли себя многие умные и волевые женщины, которые по настоящему конкурируют с мужчинами в политике. Как правило, роль съедает личность, и органичная женственность теряется в роли «мужика в юбке». Этот образ довольно широко распространился в российской политике благодаря корреспондированию с самоощущением большинства российских женщин, которым приходится быть мапами (то есть мамами и папами одновременно) и воспитывать пьющих и безработных мужей. Кроме того, именно женщины этого типа действительно умеют бороться, убеждать и даже, как это не удивительно, удерживать свой электорат от одних выборов к другим, последовательно выполняя обещания и наказы. Это как раз такой случай, когда для того, чтобы достичь в социальной иерархии примерно одинаковых с мужчинами позиций, женщина должна быть в десять раз умнее и целеустремленнее. Мужчины их терпят даже в качестве конкурентов, упиваясь собственным гендерным превосходством. О женщинах-политиках всегда неизбежно распространяются слухи сугубо сексуального содержания. Все ищут главного спонсора, который «двигает» ее в обмен на какие-то сексуальные услуги (характер этих услуг напрямую связан с сексуальными мифами электората). Мужчинам-избирателям это позволяет сохранять главенствующую сексуальную позицию в политике, а женщинам уйти от вопроса «чем она лучше меня». В женщине-политике, и в женщине-руководителе всегда ищут и находят мужские черты, которые позволяют окружающим примириться с необходимостью подчиняться ей. Женская зависть отнимает у нее самое ценное, что есть у женщины - женственность, а мужская конкурентная тревога прикрывается жалостью. Интересен в контексте этих размышлений «феномен Юлии Тимошенко», которая, пожалуй, впервые на постсоветском пространстве, так откровенно продемонстрировала женскую сексуальность как ресурс в политике. Сексуальная провокация, которая является частью имиджа Тимошенко, лучше всего выражена в фасоне ее платья с гипюровой спиной и классическим фасоном спереди. Массовое сознание пытается осмыслить это в муссировании историй о ее многочисленных любовниках. Оно просто мечется в поисках хоть какого-то более ли менее унизительного объяснения для возвышения этой женщины. А Тимошенко в свою очередь обращает орудие сексистов против них самих, обвиняя их в конкуренции, и, в то же время, апеллируя к их привычным стереотипам поведения в отношении к красивой женщине. Вот ее слова: «Мужчины должны оставаться джентльменами и в политике. Но когда мужчины в политике начинают действовать такими мерзкими и грубыми методами, они просто лишний раз показывают свою слабость». (Коммерсант от 4 марта 2005 года) Сексуальность массы (общества) Классические представления о женственности, безсубъектности массы. Сиротское, доэдипальное общество и его проективные потребности в сексуализированном политике-мужчине. Сексуальность как существенный фактор массового политического выбора. Политический выбор элиты и массы (общества). Эдипальность теории общества и эдипальная концепция политической коммуникации. Доэдипальное общество – масса. Семья как ячейка общества – семейная политическая модель. Корпоративные изменения социальной структуры, новые политические субъекты по ту сторону сексуальности. Сексуальность в политической коммуникации Политическая коммуникация – «горизонтальные» и «вертикальные» механизмы. «Горизонтальные» механизмы политической коммуникации - идентификация «Вертикальные - соблазнение, идеализация, проекция. Сексуальные манипуляции. Правило адекватности сексуальных статусов политика и массы (общества). Борьба за внесексуальный статус, досексуализированная и десексуализированная коммуникация. Политические образы «бабушки» и «дедушки», как пример преодоления сексуальной повестки политики. Политические фигуры «бабушки» и «дедушки» лишены объектной амбивалентности «матери» и «отца» и являются наиболее востребованными для зрелого стабильного общества. Три модели политической коммуникации Отец (тиран) – масса, Царская семья – большая семья, Корпорация (партия) - работники корпорации, члены партии. | ![]() Кремль ![]() Promote your Page too | ||
© 2003 2010 Сделано insite studio | e-mail: istudio@mail.ru | Размещено www.MECTO.ru | подробнее о сайте »» |